- Ты что меня, дурак, бросаешь: я кукла, что ли?

У крестьян зашевелились со страху волосы. Еще секунда - и обалдевшая толпа втоптала бы парня в землю. Но он исчез. Исчезла и сумочка барыни и многое множество кошельков, покупок, платков, часов, бумажкиков из карманов одураченных зевак. У ног барыни валялась перевязанная мочалом коричневая рвань, тряпье. Беспризорники мчались с рынка во все стороны, как мыши от кота. Пересвистывались в разных местах милиционеры, кричал народ:

- Держи, держи!

Фильку нагнал Инженер Вошкин. Он тащил большой, в половину своего роста, пшеничный калач и говорил Фильке:

- Это называется "чревовещатель с куклой". По-нашему, - фармазон. А это вот - изобретение калача. Хочешь жрать?

Филька, не ответив, оторопело побежал дальше. Инженер Вошкин кричал ему вдогонку:

- Бой будет, драка. Этот рынок наш. У нас свои "рыночники". А тут заречные рыночники пришли... Мы их взвошим...

Филька сиганул в подвал какого-то дома и остроглазо поглядывал на улицу из подвального окна. Два милиционера вели по тротуару мимо Фильки двух пойманных отрепышей. Оба отрепыша горько плакали. Тот, что постарше, - в длинной тальме, картузике, штанах. Милиционер, успокаивая, говорил ему:

- В чем дело, Колька? Тебя, как барона, повезут в Ростов-Дон, в детдом... В чем дело?

- Все равно убегу-у-у... - выл парнишка; слезы на лице смешались с грязью, лицо стало шоколадным. - Не хочу к "красивым"... Убегу-у... А нет утоплю-у-усь...

- Иди, иди... Топиться вредно.

***

Маленько погодя Филька вылез из подполья и пошел бродить по успокоившемуся базару. Слепого дедушки Нефеда нигде не было.

"Надо по живопыркам потолкаться, по чайнухам", - подумал он и вошел в самую просторную чайнуху. Из потных, грязных распахнутых дверей живопырки валили чад, табачный дым, гарь и хмельной гул голосов.